Мои темы

Вы должны быть зарегистрированы, чтобы увидеть содержимое!

Мои темы

Вы должны быть зарегистрированы, чтобы увидеть содержимое!

Мои темы

Вы должны быть зарегистрированы, чтобы увидеть содержимое!

Мои темы

Вы должны быть зарегистрированы, чтобы увидеть содержимое!

Интересное

Google

Сейчас на сайте

> Гостей: 2

> Пользователей: 0

> Всего пользователей: 595
> Новый пользователь: Bivis

Счетчики





Яндекс.Метрика

Николай «Ник Рок-Н-Ролл» Кунцевич

Николай «Ник Рок-Н-Ролл» Кунцевич

 

 

Уникальная ситуация: дело в том, что когда двенадцатилетняя Маша, моя очень хорошая знакомая, очень достаточно продвинутая девочка, не из серии поклонниц МУМИЙ ТРОЛЛЯ, прослушала Яну Дягилеву, она сказала: «А почему эта Яна хочет так умереть?» Я говорю: «Но тут ведь ни слова нет о смерти!» «Нет, – говорит, – настроение стало плохое…» Я говорю о том, что, в принципе, Яна не имеет никакого отношения к смерти – это смерть имеет к ней отношение. И то, что сегодня – я на полном серьезе это говорю – иногда не хватает даже таких чувственных эмоций… Пускай там заряд на суицид, это уже дело десятое, кто как думает. Я так не считаю, что это суицид – это просто боль, которую кто-то неумело поставил на конвейер. Потому что, я думаю, эти песни надо было просто выпускать, и при этом не говорить: «А вот это та самая девушка, которая утонула в реке, покончила с собой». Наверное, этого не нужно было делать, а просто ставить эти песни, поскольку жизнь-то продолжается, а на сегодняшний день, когда не хватает чувственных эмоций, когда эмоций практически нет, я думаю, ее песни – они как никогда лучше для тех, кто жив и еще при памяти, как это ни парадоксально. Но, тем не менее, Маша вот что-то увидела, хотя ей никто не говорил о том, что с Янкой произошло. Еще Маша очень любит Юлю Чичерину и очень любит РАДУ И ТЕРНОВНИК…

 

Я сейчас процитирую слова Инны Желанной, поскольку это было настолько близко моему отношению к этому ко всему… Инна Желанная на «Сирине»* первом сказала такую вещь: «Люди умирают от вредных привычек». И мы все прекрасно знаем, что есть у Саши Башлачева песня «От Винта!», и что это за винт, мы тоже прекрасно знаем, знаем, что этот винт не имеет никакого отношения к самолету «Туполев-140». Мы прекрасно знаем, – я сам на себе это испытал состояние, – что такое водка, водки было выпито настолько много людьми за их жизнь, что водочка стала как бы манипулировать сознанием человека. И те люди, которые, с моей точки зрения, прорывают энергетическую ткань, – я говорю о поэтах, о музыкантах, о тех, кто говорит языком Космоса на земле – естественно, получают по полной схеме от водки, потому что они не поддаются контролю водочному, да и не только водочному. Государство плюс Церковь и Водка, а если вообще от водки абстрагироваться, то это Власть. И вот все и произошло так, как оно произошло, и очень жаль, потому что если бы сейчас Яна была бы жива, наверное, мы бы еще с ней подумали о том, создавать нам группу УГРЮМ-РЕКА или нет. Пользуясь тем, что я ее видел в этой жизни, знать, – не знал, в известном смысле этого слова… а сама-то она знала ли себя? Кто об этом может знать? Она хотела быть бас-гитаристом, я думаю, у нее бы все получилось, и потом она бы от души порадовалась за меня, за то, что сейчас со мной происходит. А что касается ее смерти, что касается всего того, что вокруг этого холит и строится – ну, те люди, которые с ней водку хряпали или что-то еще, песни, там, в унисон пели – те могут по-разному относиться к выпуску книг о ней, поскольку лично они ничего не сделали для того, чтобы… Все, как в жизни: пьем вместе, общаемся вместе, а чтоб придти хотя бы могилку убрать – времени нет. Все по-человечески, все по-человечески… Гриша Распутин – это тоже к делу относится, – в свое время сказал очень хорошо: «От, страна какая: идет человек, а за ним идут сотни и думают: «Ну, когда же он споткнется? А! Споткнулся! Споткнулся, сука! А! На его, блядь!!»… то же самое с Янкой получилось. Я считаю, что ее убили. Не из пулемета и не из пистолета – ей вовремя не было дадено то, что, слава Богу, было дадено мне. Не было человека, знаешь, – не было понимания. «Сеструха», там, «братуха» – какая «братуха», когда женщина, которая хочет, чтоб ее любили?! Это элементарно, я понял это еще у Иры Летяевой в Новосибирске, потому что… я очень многому учился у Яны по той простой причине, что она очень много читала книг, а я мало читал книг. И у нас был такой взаимообмен, – и я все понял, что нужно было понять, и я считаю, что на сегодняшний день это очень актуально – то, что она делала тогда. Это очень нужно. Получается очень интересная вещь: самое страшное, что сейчас происходит, на мой взгляд, – сейчас уже пора создавать «Лигу Защиты Имен». Когда за каждым именем скрывается человек как произведение искусства, и я повторяю, и буду повторять: я впервые в жизни, наверно, встретил такого человека, который бы изложил все то, о чем каждый из тех персонажей, с которыми я встречался, думал. Поскольку в психиатрической больнице, где я бывал неоднократно, – я не кичусь этим, это некое горе – там я видел людей, которые, когда я ставил им Яну, этот вот первый ее альбом Деклассированным Элементам, ВЕЛИКИЕ ОКТЯБРИ – я видел, какая реакция была у этих людей. Совершенно у различных людей была реакция, – я не побоюсь этого сказать, – как в свое время была реакция на Владимира Семеновича Высоцкого. Потому что впервые, – да простит меня ее душа, – впервые баба такое хватанула, что не каждой бабе – Прасковье-с-мыльного-завода, о которых так говорят, простые женщины, которые работают где-то… я видел, как они плакали. Вот ее аудитория. А субкультура – ей не нужна была субкультура, эти тусовки… Не нашелся человек, который бы сделал ей концерты где-нибудь там, в тайге, где-нибудь, где есть жизнь, потому что она пела для них, а получилось, что основными потребителями были мертвые чебурашки, как я сейчас называю неформашек. Другое дело, что это было изложено немного другим языком, но все относительно: когда я ставил некоторые ее вещи, особенно «От Большого Ума», я просто видел реакцию этих людей. Дело-то не в словах, все это воспринималось-то на другом уровне, книг-то, в любом случае, прочитано достаточно – и тем более этими людьми, о которых я говорю. Потому что если кто-то считает, что в таежных поселках просто занимаются тем, что производят на свет детей – это совершенно не так, потому что наипервейший друг таежных поселков – библиотека. Я просто там жил, я знаю предмет, о котором говорю. И меня печалит, что все ее кассеты, все ее видеозаписи не имеют нормального, достойного пи-ара, потому что это не пи-ар, когда начинают говорить: «Это та самая Яна, которая покончила жизнь самоубийством» – это бахвальство этакое... Я говорю в основном о тех, с кем я общаюсь, поскольку я директор рок-центра «Белый Кот» в Тюмени, – кстати, больше половины не знает, кто такая Яна Дягилева, и мне приходится – я не побоюсь этого слова, Бог с ним, – подчищать то, что не сделали люди, которые были отцами или матерями так называемой субкультуры города Тюмени. Мне приходится все это рассказывать, – кто такая Яна, где она жила, где ее дом… А меня спрашивают: «А кто такая Яна? А кто такой Дик?» – потому что они растут, им 14-15 лет. Я серьезно говорю, поскольку я с ними общаюсь постоянно, некоторые ровесники шутят, говорят: «Ник, тебя скоро буду в «Спокойной ночи, малыши» показывать». Я говорю: «Обсосы! Они хоть, по крайней мере, меня Ником называют» – и мне приходится все им рассказывать. И эта книга – это как нельзя лучше, она необходима тем, кто когда-нибудь, возможно, будет писать об этом Слове. Когда Слова не будет, – а все идет к этому, – когда эмоций не будет, – все еще хорошо вспомнят, что были такие люди, которые издавали вот это самое. И вот Яна сейчас бы очень обрадовалась тому факту, что кто-то ее узнаёт и сегодня, это же очень необходимо. Это можно говорить: « Да ну! Да Яне слава не нужна!» Ни фига подобного.

 

Если говорить о моем самом любимом ее альбоме – то это тот, где нет звучания ГРАЖДАНСКОЙ ОБОРОНЫ, это, естественно, Деклассированным Элементам. Там очень много от ELEMENT OF CRIME – я говорю с музыкальной стороны. А вот этот концерт 2 августа в Кургане – это вау! Это было все! Об этом Маринка Федяйка может рассказать… две идиотки. У нас была группа ВТОРОЙ ЭШЕЛОН, мы туда приехали второго августа, в день ВДВ. Эти две идиотки, Федяй и Яночка – они же с феньками все: «Ой, а нам парни сейчас водку предложили!» – а там все эти люди уже косяками ходят, в тельняшках… Спасибо большое организаторам – они нас просто в охапку взяли, на квартиру увезли – от всего этого подальше. Мы сидели на квартире у Мыскова, был такой человек, сейчас тоже, к сожалению, покойный. Это был какой-то прорыв, я вот с такими глазами приехал во Владивосток, к Ольге Немцовой и Максу Немцову, привез этот альбом тюменский. Между прочим, пользуясь случаем, хочу сказать, что эти люди – ничего не хочу плохого о них сказать, но данность такова – я привожу эту кассету, говорю: «Ребята! Люди только за оплату дороги поедут». А по тем временам, это был 88-й год, это было легко. Они не нашли денег, в то время, как все журналисты из Владивостока летали на фестивали по всей стране – туда, сюда. Я говорил, что если бы кто-то из журналистов отказался от места в самолете, и взяли бы какого-нибудь музыканта, чтобы он посмотрел, как все это происходит… Это же засада полнейшая, когда живешь там, на Дальнем Востоке: ты не видишь никаких фестивалей, не можешь ни с чем сравнивать. Они могли сделать концерт Яне, – а я по себе знаю, что это такое, когда меняешь маршрут, меняешь обстановку. Это же определенный маршрут – Москва-Питер-Нижний, это все рядом, это Материк, Запад, как говорят на Дальнем Востоке. А там совершенно все по-другому. Спасибо Комитету Госбезопасности – я не шучу – за то, что меня туда отправили, там я просто влюбился в эти песни, потому что ИНСТРУКЦИЯ ПО ВЫЖИВАНИЮ, Яна, ГРАЖДАНСКАЯ ОБОРОНА там мною лично воспринимались са-авсем по-другому, там было ощущение, как у семнадцатилетнего пацана, который в девушку влюблен и гордится ею. Я ставил там эти записи: «Вот, послушайте! А я этих людей знаю!». А люди, которые могли сделать концерты, – они очень много пишут книг о том, какие они хорошие, какие они мощненькие. Меня очень раздражало, когда Яне вот такая путевка в небо была выписана, что там слезы какие-то начались, еще что-то… Я говорил: «Ребята, ну о чем вы? Вы же могли сделать концерт» – мы 50 рублей насобирали, лично мы, отослали Яне – Яна их потом обратно вернула, потому что врубилась, что мы свои деньги высылаем. Она говорила: «Нет, Коля, вот если б организаторы все это сделали…». А они могли, это было элементарно. И это тоже явилось одной из причин, на мой взгляд: когда человек делает счет-на-счет, когда земля под ногами просто уходит, – получается, как в «Доживем до понедельника»: счастье – это когда тебя понимают. Можно до бесконечности зачитываться Юнгом, но все равно это у тебя останется, это неистребимо, это никто никогда не перешагнет, потому что это советский менталитет – эта невостребованность. Когда очень плохо, ты можешь садиться туда, где тебя ждут и знают? А что значит, – знают и ждут? Это не значит, что там кассеты твои слушают, это значит, что ты там была, и тебе было по кайфу. Я считаю, что Дальний Восток бы ее вылечил. Меня лично очень сильно это выручило. И вот этого, на мой взгляд, Яне не хватало. Как мы сидели с ней в Академгородке, в этой комнате в этой общаге – да черт подери, я же все это помню прекрасно! И Димка-Лукич прекрасно помнит, – когда мы записывали Полночный Пастырь, на «Студии 8» в Новосибирске – и Янка тогда пришли – и полное непонимание. Я говорю о том, что надо было вообще уже… типа того, что в цветных журналах. «Представляешь, – говорю, – Яна: ты – в цветных журналах!» Она говорит: «У-у, я этого боюсь» – почему этого надо бояться?! Для нее это было бы не страшно, а наоборот. Это чушь полнейшая, когда говорят, что сейчас Янка была бы немыслима и неуместна! Что значит – «уместна», «неуместна»? Все не так. Я по себе это знаю. А что значит «уместно»? Это когда все время вот этим играешь? Песни пишутся для того, чтобы расширялся диапазон слушателей. А для этого надо забыть о том, что твои кассеты выпускаются, надо ездить, ездить и еще раз ездить – поездок Яне не хватало. Не было человека, который бы взял ее за руку и так: «Либо ты едешь, либо я тебя просто убью!» – не было такого человека. Я чувствую, что это так и должно было быть, я это чувствую. И вся эта смертушка – когда многие говорят, что она об этом пела и этим накликала – это чушь собачачья! Просто географию песни надо расширять было. И это особенно касается издателей, а особенно этих грёбаных пи-арщиков нынешних. Я вижу, знаешь, как сейчас концерт Янки? Вот если бы сейчас состоялся Янкин концерт? Первое: никаких «легенд русского рока». Мы просто пошли бы к каким-нибудь художникам, она б спела песни, пообщалась бы, а я бы сказал: «А знаете, у этой девушки, Яны Дягилевой, будет концерт». А по рок-центру «Белый Кот» все было бы, как со СМЫСЛОВЫМИ ГАЛЛЮЦИНАЦИЯМИ: мы бы собрали школьников, я бы им сказал: «Ребята! Представьте себе, что сейчас приезжает супергруппа. Вы эту группу ждете» – на вокзал 40 человек, они: «Здравствуйте, Яна Станиславовна, вот цветы вам». Это форма всё, и люди приходят, уже готовые воспринимать, это то, что называется, на самом деле, настоящим пи-аром. И не надо думать о том, что там продано, что запродано – плевать я хотел! Вот я бомж, какой есть… Почему я все о себе? Да потому, что вот, на самом деле, вот он, Коля Рок-Н-Ролл, блин на фиг! – который тысячу раз мог умереть от алкоголя и прочего. Вот так бы все и было. Главное, я ведь не живу рок-н-роллом: жить нежитью невозможно, я играю в рок-н-ролл. И Яне почаще надо было играть, она же прикольщица была и веселый очень человек.

 

По поводу Летова я своего мнения не изменю, я знаю, что один раз я ему позвонил, все, что было сказано тогда и все, что касается того, – это было сказано тогда. И я своего мнения не меняю, потому что еще раз хочу напомнить, что можно создать такие психологические условия, такой климат в коллективе, что человек просто сам в петлю влезет. В армейках такие случаи были, когда молодой солдат приходит – а потом вздергивается, мы же знаем прекрасно… А почему всё? А потому, что все то же самое, человеческое, как бы Егорушка того времени ни ненавидел, всё то, что связано с человечеством… Я считаю, что поступали они по-человечески все. Я считаю. Вот у меня был в жизни человек, который меня из этой ямы вытащил, – я в аду побывал. Я почему не пью-то, при том, что ведь не кодировался…

 

* «Сирин» - фестиваль женского вокала, ежегодно проводится тюменским рок-центром «Белый Кот» с 1998 г.

 

 

19.02.2000, Нижний Новгород.

Нет комментариев.

Добавить комментарий

Пожалуйста, авторизуйтесь для добавления комментария.
Время загрузки: 0.15 секунд - 54 Запросов
2,814,806 уникальных посетителей